8(499)255-7598 (доб. 323) samoopredelenie@mail.ru

С.А. Боргояков, д.п.н., старший научный сотрудник лаборато­рии анализа состояния и перспектив развития образования РАО, г. Москва

e-mail: borgsergey@rambler.ru 

В статье показано, что в профориентационной работе северных школ реализуются два подхода. Первый подход связан с кластерной политикой государства и ориентирован на решение кадровых проблем промышленных предприятий. В другом подходе профориентация является интегральной частью этнокультурного образования, целью которого является формирование у молодого поколения готовности вести традиционный образ жизни.

Доказано, что для разработки эффективных моделей подготовки детей и молодёжи малочисленных народов Севера к профессиональному самоопределению необходима интеграция «технократического» и «этнокультурного» подходов на основе современной концепции профессиональной ориентации молодёжи.

Special features of guidance children and the youth of the indigenous peoples of the North for professional self-determination

S.A. Borgoyakov, Doctor of Pedagogics, Senior Researcher, Laboratory of State and Perspectives Analysis in Education Development, the RAE, Moscow

The author states there exist two approaches in the professional orientation at schools of the North. The first one is linked to the cluster policy of the state and is aimed at solving labor problems of industries. The second approach treats professional orientation as an integral part of ethno-cultural education. Its purpose is to develop the youth’s wish to follow the traditional lifestyle. Projecting the efficient models of guiding children and the youth of the indigenous peoples of the North for the professional self-determination requires integration of “technocratic” and “ethno-cultural” approaches which should be based on the up-to-date concept of professional orientation of the youth.                

Проблемы сохранения коренных малочисленных народов Севера (КМНС) и создания условий для их устойчивого развития длительное время находятся в центре внимания российской и мировой общественности. Однако вплоть до 90-х гг. ХХ в. данные сообщества рассматривались в контексте патерналистской и модернизационной концепций, и во главу угла ставилась задача приобщения их к благам цивилизации и прогресса. В результате политика ассимиляции коренных малочисленных народов в культуру индустриальной цивилизации сопровождалась разрушением традиционного уклада жизни и естественной среды их обитания. 

В настоящее время в условиях укрепления демократических процессов в мировом сообществе, признания равенства прав всех без исключения народов на культурное самоопределение и выбор собственной исторической судьбы, с одной стороны, стала актуальной проблема поиска оптимальных путей и механизмов сохранения и возрождения уникальной циркумполярной цивилизации как общемирового достояния. В то же время, с открытием огромных запасов природных ресурсов на дне Северного Ледовитого океана, ростом привлекательности Арктики в плане промышленного освоения и расширением индустриальных видов деятельности на этих территориях, процессы интеграции коренных малочисленных народов Севера, в первую очередь молодого поколения, в экономическое и культурное пространство постиндустриального общества стали более интенсивными. Это приводит к тому, что на северных и арктических территориях всё больше утверждаются новые социальные стандарты и западные культурные ценности.

В связи с тем, что нетронутых цивилизацией жизненного пространства становится всё меньше, существенно сокращается удельный вес коренного населения, занятого в традиционных для них сферах жизнедеятельности. В настоящее время «традиционное хозяйство» (оленеводство, охота, рыболовство и собирательство дикоросов), несмотря на его важность для сохранения культурной идентичности и как источника жизнеобеспечения аборигенов, не является основой жизни для большей части этих народов: из 258 тысяч КМНС около 28 тыс. человек ведут кочевой или полукочевой образ жизни, проживают в полевых условиях [6]. 

Анализ статистических данных свидетельствует, что численность населения, занятого типичными для их предков видами деятельности, сравнительно высока лишь в отдалённых малозаселённых регионах, где контакты коренных малочисленных народов с современным индустриальным обществом минимальны. Сегодня в Российской Арктике лишь среди ненцев, долганов, чукчей, энцев удельный вес занятых в традиционных отраслях достигает 18-25%. Среди остальных категорий коренных малочисленных народов Арктической зоны России он не превышает 9-13% [4]. При этом доля представителей КМНС, работающих в промышленности, составляет немногим более 9% от общего числа занятых [1].

Следует отметить, что в России в целом создана правовая база в сфере защиты прав и традиционного образа жизни коренных малочисленных народов как своеобразных этнических общностей.  Особый подход государства к КМНС обусловлен пониманием того, что только через политику протекционизма и обеспечения определённых преимуществ можно добиться их реального равенства с другими народами и тем самым обеспечить социальную справедливость.

В целом специфика интеграции коренных народов в современное общество опирается на их особый правовой статус и должна осуществляться преимущественно на базе ценностей не доминирующего, а традиционного общества.   С помощью особых правовых норм коренные народы имеют возможность сохранять ценности традиционной культуры (как правило, в форме неотрадиционализма) и в то же время, осваивать атрибуты современного общества.

Таким образом, традиционная культура – способ адаптации народов Севера к экстремальным природно-географическим условиям, а особый правовой статус – необходимое условие адаптации к современным социально-экономическим условиям.

Важнейшую роль в реализации двух разнонаправленных векторов развития КМНС: обеспечении возможности подрастающего поколения успешно интегрироваться в современное общество и одновременном формировании полноценных навыков жизни в экстремальных природных условиях, сохранении и развитии их самобытной культурной идентичности, играет система образования и усиление внимания к психолого-педагогическому сопровождению социально-профессионального самоопределения школьников.

Основная сложность решения проблем образования, языка и культуры малочисленных народов Севера связана с их дисперсным расселением (в районах своего традиционного проживания КМНС составляют в целом менее 10% населения, а в некоторых районах – не выше 1%) и заключается в том, что принимаемые региональные программы разрознены, усилия по их реализации недостаточно согласованы, что в итоге приводит к диспропорциям в социокультурных условиях жизни различных групп КМНС, в том числе и к межрегиональной дифференциации результатов образования.    

Имеющиеся инновации в системе «северного образования» из-за недостаточной их методологической обоснованности решения «двуединой» задачи и отсутствия системности в их реализации не достигают желаемых результатов по повышению качества образования детей и молодёжи КМНС. Изменения структуры и содержания учебных планов, образовательных программ по отдельным предметам, введение новых дисциплин и курсов чаще имеют локальный характер, ведут к увеличению в содержании образования частной этнокультурной информации без принципиальной переориентации на методологический, теоретико-познавательный подход к деятельности и учителя, и ученика. В результате, как показывает анализ литературы, процесс утраты этнической идентичности и национальной культуры молодёжью КМНС (утрата языка, этносознания, этноспецифичных стандартов поведения, национальных ценностей под давлением универсальной массовой культуры и ценностей «общества потребления») усиливается. Происходит «уход» молодёжи от традиционных форм хозяйствования, забываются многовековые профессии и промыслы.

В настоящее время, несмотря на усилия государства и самих этнических сообществ, в силу объективных культурно-исторических и социально-экономических причин общие показатели уровня образованности КМНС заметно отстают от средних показателей по стране.

Так, среди КМНС в возрасте 15 лет и старше доля населения, имеющая начальное образование, рассчитанная по результатам переписи населения 2010 года, равна 8%, основное общее образование — 24%. При этом в целом по стране доля населения без образования и с начальным общим образованием составляет менее 2%, а доля лиц с основным общим образованием — 9% [2].    

Таким образом, доля КМНС с низким уровнем образования — без образования и с начальным и основным общим образованием, в три раза больше, чем в среднем по России. При этом среди ненцев, хантов и чукчей – наиболее крупных этносах среди КМНС, отставание показателей по данному уровню образования ещё сильнее. Доля населения без образования и имеющих начальное образование среди них равна 23%, 13% и 8,5%, а основное общее образование — 35%, 27% и 31% соответственно.

Среди малочисленных народов Севера доля населения со средним профессиональным и высшим образованием равна 36%. Более высокие показатели имеют сойоты (52%), вепсы (48%), ительмены (46%), кумандинцы (46%) и манси (46%).  Самые низкие показатели по этому уровню образования имеют чукчи (24%), тувинцы-тоджинцы (21%) и ненцы (21%). По России доля населения со средним профессиональным и высшим образованием заметно больше и составляет 47% [2].

Таким образом, несмотря на произошедший рост общего уровня образованности малочисленных народов Севера, проблема повышения качества образования и достижения общероссийских показателей среди отдельных групп КМНС не потеряла своей актуальности.

Низкая общеобразовательная подготовка учащихся-северян не позволяет им овладевать современными профессиями и обуславливает занятие ими рабочих мест, как правило, с неквалифицированным трудом. Следствием обучения основной массы школьников КМНС в школах-интернатах является отторжение детей от родных корней и традиционных видов деятельности. В итоге представители малочисленных народов составляют значительную долю безработного населения в регионах.  С переходом к рыночной экономике фактический уровень безработицы в аборигенных сёлах Севера составляет в среднем не менее 40-50% от числа экономически активного населения [1].

В настоящее время в условиях обновления нормативно-правовой базы российского образования актуальной остается проблема адаптации школьного образования к условиям северных регионов страны и разработки относительно самостоятельных видов и моделей этнокультурной школы КМНС. Специфика «северной школы» заключается в том, что вариативная (этнокультурная) составляющая содержания образования для малочисленных народов Севера наряду с решением базовой задачи по их подготовке к жизни в современном обществе, формированием и укреплением общероссийской идентичности должна быть ориентирована на решение частных задач — поддержку и развитие этнокультурной идентичности с полноценным освоением навыков проживания в экстремальных природных условиях. 

Изменение вектора политики государства по отношению к КМНС от патернализма к партнёрству и сотрудничеству в соответствии с логикой мирового развития в условиях масштабного освоения природных ресурсов на северных территориях и формирования сектора инновационной экономики, создают принципиально новые возможности в развитии коренных народов Севера, формировании их социального и человеческого капитала принципиально нового качества.

В решении проблем профессиональной ориентации детей и молодёжи КМНС путём согласования образовательной и кадровой политики на северных и арктических территориях четко проявились два различных подхода.

Первый из них связан с реализацией кластерной политики в северных субъектах Российской Федерации, способствующей переориентации традиционного ресурсного освоения этих территорий на наукоемкие технологии и диверсификации монопрофильной экономики Севера. Объединения производственных компаний, научно-исследовательских и образовательных организаций, поставщиков оборудования и услуг, содействующие динамичному развитию транспортной, энергетической, коммуникационной инфраструктуры, фирм малого и среднего бизнеса, ориентированы на создание наукоёмкой и высокотехнологичной продукции. В настоящее время кластерные инициативы в северных субъектах Российской Федерации наиболее интенсивное развитие получают в топливно-энергетическом секторе, лесопромышленном комплексе, логистике, экологии и туризме, биотехнологии и агропромышленном комплексе [3].

Одной из главных проблем реализации кластерной политики при освоении северных территорий является нехватка квалифицированных кадров. В результате одним из путей решения проблем образования и профессиональной подготовки молодёжи коренных народов Севера, для которых северные территории являются местами их компактного проживания, стала их увязка с общей кадровой политикой государства по промышленному освоению Севера. Инициаторами такого подхода к организации профессиональной ориентации молодёжи являются государство, промышленные корпорации и отдельные ведомства.

Для реализации этого подхода внедряются новые механизмы управления системой непрерывного образования: создаются профессионально-образовательные кластеры, центры прикладных квалификаций в нефтегазовой отрасли на базе учреждений профессионального образования, реализуются программы дуального обучения и др. Инновационные проекты предусматривают развитие не только материально-технической базы образовательных организаций (строительство нефтяного полигона для отработки первичных навыков), но, например — станции юных техников, деятельность которых направлена на развитие научно-технического творчества детей и молодёжи, формирование интереса к инженерно-техническому образованию. В том числе предусматривается организация взаимодействия образовательной школы с территориальным профессионально-производственным окружением.

Однако принимаемые решения кадровых проблем промышленной сферы с использованием «инновационных профориентационных технологий», как показывает их анализ, далеки от научно-обоснованного психолого-педагогического сопровождения профессионального самоопределения детей и молодёжи на основе учета их способностей, личностных потребностей и интересов.

Значительный риск при реализации данной стратегии в работе с молодым поколением КМНС – это утрата их этнокультурной идентичности и вместе с ней — ценностей проживания на родной земле, а также недостаточная сформированность готовности подростков к социально-профессиональному самоопределению. 

Несоответствие форм базового образования (дошкольного, школьного) особенностям образа жизни и культуры, ментальным доминантам народов Севера, использование в профориентационной работе «технократических» и «манипулятивных» технологий не способствуют формированию и развитию у детей и молодёжи компетенций, значимых для профессионального самоопределения и успешной адаптации в индустриальной и постиндустриальной действительности, а тем более – в традиционном обществе. Неслучайно огромной проблемой учащейся молодёжи из среды аборигенных народов является большой отсев в процессе учебы в организациях профессионального и высшего образования, который обусловлен их психологической неустойчивостью, сложностью адаптации в городских условиях и низким уровнем общеобразовательной подготовки.

В другом подходе профориентационная работа является интегральной частью этнокультурного образования, ориентированного на поддержку и развитие у молодого поколения КМНС этнокультурной идентичности, формирование готовности вести традиционный образ жизни. Основными заказчиками реализации такой стратегии региональным системам образования, в первую очередь, являются этнокультурные сообщества и родители школьников. 

С целью подготовки обучающихся к традиционному образу жизни – оленеводству, рыбному, охотничьему и морскому зверобойному промыслам коренных народов Севера создаются новые виды образовательных организаций (кочевые школы), в образовательные программы школ вводятся специальные курсы, способствующие формированию культурного и духовного облика учащихся, развитию знаний, умений и компетенций для освоения традиционных промыслов своего народа. Например, «Охотоведение и рыболовство», «Культура народов Севера» и «Декоративно-прикладное искусство» — в Ханты-Мансийском автономном округе, «Оленеводство и охотоведение» — в Амурской области, «Культура народов Республики Саха (Якутия) и «Учимся оленеводству» – в Республике Саха (Якутия) и др.

Анализ сложившейся практики деятельности образовательных школ Севера показывает, что системная подготовка школьников к профессиональному самоопределению не входит в число их первоочередных целей, не осуществляется преподавание специализированных учебных курсов, направленных на формирование базовых профориентационных компетенций, знаний и умений учащихся. Возможности вариативного блока учебного плана северных школ помимо родного языка ориентированы на изучение культуры, искусства, традиций, природы и географии региона. В первую очередь, инновационные программы дополнительного образования направлены на формирование у обучающихся знаний и умений традиционной хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов [5].  Профориентация при таком подходе является скорее дополнительным эффектом. 

Реализующиеся образовательные программы профессиональной ориентации школьников, опирающиеся на технологии этнокультурного образования и этнопедагогики, отчасти являются возвратом к формам и методам организации профориентационной работы в северных школах советского периода и могут быть охарактеризованы как «ретроинновация» [7].

В настоящее время в образовательных программах с этнокультурным содержанием, ориентированных на введение обучающихся в основы традиционных промыслов КМНС, необходимо учитывать современные социально-экономические реалии. Например, для того, чтобы традиционные профессии стали востребованными, чтобы оленеводы (рыбаки, охотники) могли не только ухаживать за оленями, но и вести переговоры с руководителями промышленных предприятий, извлекать прибыль из продуктов оленеводства и охоты и, как результат, становились бы настоящими хозяевами земли предков, представители данных профессий должны быть и управленцами, и организаторами. Для этого им необходимы экономические и юридические знания, основы которых должны включаться в современные образовательные программы. 

Если этнокультурная составляющая содержания образования в образовательных программах инновационных школ, например, Республики Саха (Якутия), имеет определённую системность, то организация профориентационной работы остро нуждается в концептуальном теоретико-методологическом осмыслении в соответствии с современными экономическими и социокультурными реалиями общества в целом и северных регионов, в частности.

Очевидно, что проблемы профессионального самоопределения представителей малочисленных народов Севера и их интеграция в постиндустриальное общество должны решаться путём разработки «северных» моделей психолого-педагогического сопровождения профессионального самоопределения. При теоретико-методологическом обосновании конкретных моделей важно определение набора компетенций, значимых для выбора направления образования и профессии, критериально-оценочного аппарата готовности школьников КМНС к профессиональному самоопределению, разработка соответствующих профориентационных технологий с опорой на теоретические подходы к решению этой проблемы отечественных учёных (Блинов В.И., Пряжников Н.С., Родичев Н.Ф., Чистякова С.Н. и др.).

Освоение определённых умений и навыков в оленеводстве или рыболовстве с позиции современных подходов к профессиональной ориентации могут стать частью – профессиональными пробами системы психолого-педагогического сопровождения школьников к социально-профессиональному самоопределению.

Исходя из того, что «педагогическое сопровождение профессионального самоопределения – целостная системно организованная деятельность педагогов, направленная на создание условий для успешного взаимодействия обучающегося с миром труда и профессий с целью решения проблем, связанных с профессиональным выбором в контексте общего личностного развития и социализации растущего человека» [7], вариативные модели подготовки детей и молодёжи КМНС к социально-профессиональному самоопределению необходимо разрабатывать с учётом наработок как «технократического» подхода, так и «этнокультурных» форм и методов профориентационной работы «северной» школы. При таком подходе субъект профессионального самоопределения – подросток «северной» школы, будет готов к сознательному выбору и традиционных, и современных профессий, самореализации как в традиционном, так и постиндустриальном обществе.

Ключевые слова: коренные малочисленные народы Севера, кластерная политика, этнокультурное образование, концепция профессионального самоопределения молодёжи КМНС.

Keywords: indigenous peoples of the North, cluster policy, ethno-cultural education, concept of professional self-determination of the youth of the indigenous peoples of the North.

Список литературы:

  1. Артеменко О.И. Культура и образование коренных малочисленных народов Севера. – М.: ИНПО, 2007. – 126 с.
  2. Итоговый доклад о результатах экспертной работы по актуальным проблемам социально-экономической стратегии России на период до 2020 года «Стратегия 2020: новая модель роста – новая социальная политика» – URL: http://2020strategy.ni/data/2012/03/l 4/1214585998/1. — с.25 (дата обращения: 04.11.2017 г.).
  3. Методические рекомендации по реализации кластерной политики в Северных субъектах Российской Федерации // http://economy.gov.ru/minec/activity/sections/innovations/politic/doc201001081642 (дата обращения: 04.11.2017 г.).
  4. Соколовский С.В. Коренные народы: между интеграцией и сохранением культур. http://www.valerytishkov.ru/engine/documents/document1261.pdf (дата обращения: 04.11.2017 г.).
  5. Федоров Г.М. Кочевая школа как вектор воспитания, обучения и социализации детей Севера // Общее и особенное в становлении российской идентичности учащихся в поликультурном пространстве России: материалы Международной научно-практической конференции. – М., 2016. – с. 48-52.
  6. Харючи С.Н. Особая прописка для кочевников: [беседа с пред. Законодат. собр. Ямало-Ненецкого автоном. округа С.Н. Харючи] / С.Н. Харючи; записал А.Погорелов // Российская Федерация сегодня. 2012. №13. – с. 64-65.
  7. Чистякова С.Н., Родичев Н.Ф. Изменение проблемного поля поддержки профессионального самоопределения учащихся // Непрерывность образования и профессиональной карьеры учащейся молодёжи: вчера, сегодня, завтра: Научно-практическая конференция с международным участием / Сб. материалов. — М.: Изд-во «Экон-Информ», 2017.  — С. 3-9.

К